Это мой ребенок, мама!

Category: О себе 170 0

Она считала, что мне еще рано для всего. Рано рожать, рано становиться взрослой и самостоятельной. Может, мама права, ведь мне только семнадцать. Я ужасно боялась, но все, же у меня хватило смелости не сделать аборт!

Отца же моя беременность не испугала.

— Ничего, Дашуня, сдашь выпускные экзамены, а там видно будет…

— Ничего?! — накинулась мама на отца, будто это он был причиной всех бед. — Он же студент! Ютится в общаге! Как они будут жить?! А главное — на что?!

Мама паниковала, разрывалась в истерике и даже не поинтересовалась, какие у нас планы на будущее. А они были, причем, вполне конкретные и реальные! Я училась в выпускном классе. Ребенок должен был родиться через месяц после экзаменов. В этом году я бы не поступала в вуз по понятным причинам. Зато через год-два метила в медицинский университет, как и мой Валерка. Он уже учился на лечебном отделении, а я хотела поступить на стоматологию.Это мой ребенок

— Нет чтобы, как нормальные дети, поступить, так она рожать вздумала! Да что вы будете делать с этим ребенком? В мамином вопросе скрывался глубокий подтекст: «Вы без меня не справитесь!» Но об этом мы тоже подумали. Валера учился днем, а вечером подрабатывал, чтобы у нас была возможность снять квартиру и переехать от родителей.

— Какую квартиру? Ты хоть жила когда-нибудь одна? Тут я тебе подам да выстираю, а там кто?! Ты даже не представляешь себе, что такое ребенок! Как это тяжело! Поэтому никаких переездов! Родишь — и домой. Чтоб вы тут все у меня на виду были. Ясно?!

Этот малыш еще не родился, а уже вызвал столько ссор и непонимания.

— Не нервничай, тебе сейчас нельзя, — успокаивал меня Валера. — Сдашь экзамены, родишь, мы поженимся, а после переедем и будем жить отдельно.

Но у моей мамы были другие планы, и она не собиралась считаться с нашими.

— Свадьбы пока не будет! — заявила она. — На что вы ее гулять собрались? Ты должна готовиться к поступлению, а за твоим ребенком присмотрю я!

И она не принимала никаких возражений. Моя мать — последняя инстанция. Ее слово — закон, и так было всегда. После родов моя миссия заключалась лишь в кормлении грудью. На остальное время она стала «мамой» для моего Ваньки. Только она купала его, переодевала и убаюкивала. Ведь я же, по ее словам, ничего не умею делать! Только она знала, почему он плачет, только она умела его так обнять, чтобы успокоился.

— Мама! Это мой ребенок! — все громче заявляла я о своих правах. — Я хочу его искупать! И откуда ты знаешь, что я не справлюсь, если даже не позволяешь мне прикоснуться к моему сыну?

— На! Купай! — недовольно бросила она и протянула мне перепуганного нашими криками малыша.

Разумеется, я нервничала! А кто бы не нервничал на моем месте? Если на тебя постоянно орут, не доверяют, называют неумехой, то не исключено, что ты так себя и будешь чувствовать. Я уверенно взяла ребенка. Но, как назло, поскользнулась на мокром полу, и Ванечкина головка на секундочку ушла под воду.

У мамы началась истерика. Она вырвала малыша из моих рук. Стала кричать не своим голосом, звать отца, чтобы наглядно продемонстрировать ему, откуда у его дочери растут руки.

— Полюбуйся. Она его утопит! Утопит!

— Успокойся! — Отец всегда в нашей семье был миротворцем. — Перепугаешь Ваньку. Не видишь, что ли, плачет!

Я тоже плакала. Во-первых, тоже испугалась за сына, а во-вторых, мне было очень обидно, что моя мать ни во что меня не ставит. Я, как заезженная пластинка, повторяла: «Это мой ребенок, мой, мой, мой!». После этого скандала еще долго плакала в подушку, и слышала, как отец объяснял матери:

— Ира, так нельзя. Она же твоя дочь… Ты должна ей помогать, направлять, а не делать все за нее. Ведь так Даша никогда не научиться быть мамой! И перестань, наконец, кричать! Всю жизнь на криках!

Но все было без толку. Папа уже двадцать пять лет живет с мамой. Кому, как не ему, лучше знать, что это бесполезно. Моя мать — авторитарная личность. Она — генерал, а отец только рядовой солдат, впрочем, как и я. Папа всегда был таким и таким остался до сих пор. Только я выбивалась из строя, а сегодня «нарушила устав». После того скандала не удержалась, высказала все, что у меня накипело, не выбирая слов:

— Еще раз ты вырвешь у меня сына, еще раз скажешь, что я чего-то не умею, еще раз попробуешь отобрать его у меня… Это будут последние минуты, которые я проведу с ним в твоем доме! Перееду. Пусть даже в дом для матерей-одиночек! — пригрозила матери. — Не позволю тебе забрать моего ребенка, поняла?!

Я не говорила, а кричала. С ней невозможно было иначе. Мама не ожидала такого отпора от своей покорной дочки, поэтому молча, вышла на кухню. А я пошла в ее комнату, перетащила оттуда кроватку со спящим сыном к себе. Забрала пеленальный столик, бутылочки, памперсы. Потом пошла к матери на кухню. Мне стало совестно. Я села рядом, приобняла ее за плечи и искренне стала говорить, надеясь, что мы поймем, друг друга, как женщины, как матери.

— Мам, мне очень нужна твоя помощь. Спасибо за все, что ты сделала для меня и делаешь. Но ты должна меня научить, показать… А ты забрала Ваньку и не отдаешь, чтобы я чувствовала себя потерянной в своем материнстве.

Мама сидела, как изваяние. На лице застыла маска, которая выражала обиду и неприязнь. «Неблагодарная», — так, наверное, она тогда обо мне думала. Мне жаль, что все дошло до этого, но это был единственный способ дать ей понять, что Ванька мой сын! Так ничего и, не добившись, я вернулась к себе. Мое сокровище все еще спало.

— Сегодня я отвоевала тебя, — сказала я ему и поцеловала малютку в лобик.

Тогда мне было неполных восемнадцать. Не ждала от себя такой реакции, такой зрелости. Я взбунтовалась, и моя смелость меня подбодрила. Мне казалось, что мой ребенок мне не принадлежит я не верила в капитуляцию мамы. Знала, что она не умеет проигрывать. Она соберет силы, и война разгорится снова. На всякий случай договорилась с бабушкой о возможной экстренной эвакуации. Я сделала это, когда мама гуляла с Ванечкой на улице. Бабушка не удивилась тому, что я обратилась к ней за помощью.

— Дашенька, можешь ничего не объяснять. Я же знаю свою Ирину. Она всю жизнь пытается все контролировать. Придумала, будто с ребенком будет дольше оставаться молодой. Хотя может, так оно и есть. Не зря говорят, что для бабушек внуки — это первые дети.

— Представляешь, даже отец не может за меня заступиться, — жаловалась я.

— А что ты хотела? Он всю жизнь прожил в ее тени. Ему так удобно. Еще неизвестно, у кого нервы крепче. Чтобы жить с Ирой, нужно, иметь ангельское терпение. На это способен только твой отец. Ира — она такая: все взвалит на себя и тащит. Только никому от этого не легче.

Мы с бабушкой договорились, что я перееду к ней с малышом, если мама будет продолжать в том же духе.

Я не рассказала Валере о том, какие военные действия разворачиваются у нас в доме. Мало того что у него сложная учеба, так он еще вынужден после университета тяжело работать. «Пусть хоть ему будет спокойно», — думала я. А пока Валера навещал нас. По правде сказать, я уже не могла дождаться того часа, когда мы станем жить отдельно. Переезд запланировали сразу после свадьбы. И чем ближе была ее дата, тем больше бунтовала моя мама. Однажды даже устроила нам жуткий скандал.

— Я же говорила, что еще рано! Ванечке даже года нет! — протестовала она.

Мама знала, что после регистрации меня уже ничто не остановит. У нее не будет возможности нас контролировать так, как раньше, поэтому делала все возможное, чтобы не допустить этого. Я тоже решила, что не позволю ей больше вмешиваться в мою жизнь! Позвонила Валере и сказала, что решилась выйти за него замуж вопреки воле матери. Через месяц, никому ничего не сказав, мы расписались. Но я не собиралась держать это в тайне, по крайней мере — от отца. Он воспринял ситуацию спокойно, без упреков.

— Все будет хорошо, — уверил он. — За деньги не переживай. Я несколько лет откладывал свои заработки с шабашек тебе на учебу. Вот и пригодились…

Любимый мой папочка! Жаль, что он поддерживал меня только из подполья. Известие о нашей женитьбе мама восприняла холодно. Она замкнулась. После зимней сессии мужа мы переехали в съемную квартиру. Маме пришлось с этим смириться. Когда мы прощались, она долго не выпускала из рук внука.

Мне до боли стало жаль ее. Я смотрела, как она стоит перед домом, такая маленькая, враз состарившаяся, и украдкой вытирает слезы. «Я же люблю тебя, мамочка, — подумала. — И ты любишь меня… по-своему. Так почему же мы обе делаем друг другу невыносимо больно?»

Теперь у нас с Валерой есть свой дом. Настоящий дом — большая комната с кухней и маленькой ванной. Я довольно хорошо справляюсь с ролью жены и матери. Мама звонит… слишком часто. И постоянно задает один и тот же вопрос, не скучает ли за ней малыш? Конечно, скучает! Я постоянно приглашаю ее, но она отказывается, говорит, что у нас там негде повернуться. Мама надеется, что мне надоест играть во взрослую, и, как только закончатся деньги, я как миленькая прибегу к ней.

А однажды, нежданно-негаданно, она все-таки навестила нас. Без звонка, без предупреждения… Наверное, надеялась застать меня, врасплох, чтобы еще раз ткнуть носом, что я никудышная хозяйка и мать. Но не тут-то было! Квартира сияла чистотой. На выходных мы с Валеркой сделали генеральную уборку и купили пушистый мягкий палас, чтобы Ваньке было, где играть. На плите готовилось жаркое с грибами. Малыш веселый и умытый возился с игрушками. В квартире тепло и уютно. Мама зашла, и я сразу заметила, как она скептически разглядывает нашу обстановку. Но придраться, в самом деле, было не к чему, и она оттаяла. Только сказала, что я очень похудела, видимо, мой муж мало зарабатывает, и мы плохо питаемся. «Ах, мама, мамочка, ты не меняешься! Но все равно я очень тебя люблю». Что я могу сказать? Я горжусь собой и Валеркой. Мы не струсили — преодолели все препятствия. Спасибо моему папочке за поддержку. А главное — спасибо Ваньке за то, что он у меня есть.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Новости партнеров

Related Articles

Add Comment